Во время осмотра стройки подо мной рухнула прогнившая балка — так я и умер. Справедливо, без обид. Только там, наверху, решили, что московскому архитектору с сорокапятилетним опытом рано на покой. Вместо пенсии и воспоминаний мне достались изношенное тело пропойцы, захолустная средневековая деревня...