Маньчжурский гамбит

Умереть в 58, да ещё и олигархом своего времени, — обидная развязка. Очнуться же двадцатилетним белогвардейцем в промёрзшем вагоне, который несётся в Харбин, — вот это поворот.

В карманах — ни гроша, организм едва отходит после тифа, а за дверью теплушки — китайские патрули, мародёры и безжалостная реальность 1920 года.

Всё, что у меня есть: преданный казак-пластун с «маузером», юный наследник богатой фамилии и сотня голодных эмигрантов. Всё, на что я рассчитываю, — наглость и умения, прихваченные из прежней жизни.

Я не собираюсь поднимать из развалин Империю. Я построю свою.