Гости наперебой предлагают: «Ну же, загадывай!». Я склоняюсь над тортом, гляжу на сорок пять свечей и пытаюсь понять, чего мне недостаёт. Пожелать детям здоровья? Оно у них есть. Попросить семейного благополучия? Кажется, и так всё нормально — по крайней мере, со стороны. Деньги? Их достаточно.
Я закрываю глаза и прошу о том, что не скажешь вслух. О том, о чём даже думать стыдно и страшно.
Почти не шевеля губами, без звука шепчу:
«Пусть я ошибаюсь. Пусть мне показалось. Пусть ничего не изменится».
Я дую изо всех сил — и пламя гаснет одно за другим. Гости аплодируют.
– Загадала? – Роман спрашивает и целует меня.
– Загадала.
– Расскажешь?
– Нельзя. Иначе не сбудется.
Он смеётся, обнимает и уводит меня обратно к гостям. Я иду, чувствуя на шее тяжесть изумрудов — красивых, дорогих и холодных. Как наш брак. Как его взгляд, который снова и снова тянется к Лере.