Лжец. Ты не узнаешь о сыне

– Сегодня всё заканчивается, – произносит он ровно, почти по-деловому, и в этом голосе уже нет прежней влюблённой искры.
– Заканчивается что? – переспрашиваю я, спотыкаясь на словах.
– Мы с тобой, Арина. Наша история. Этот красивый, почти сказочный, но слишком недолгий роман. – Он встаёт, совершенно голый, и направляется к стулу, где аккуратно сложены вещи. – Любая история когда-нибудь подходит к финалу, – бросает он. – Наша – сегодня.

В голове будто выключают звук: фразы не соединяются в смысл. Он же не может говорить это всерьёз. Это какая-то дикая, жестокая шутка…

– Ты… ты о чём вообще? – мой голос ломается, тонкий, как стекло. – Мы же сегодня подаём заявление. Ты сам предложил. Вчера.

Он застёгивает ремень; сухой щелчок пряжки режет слух.

– Вчера всё было прекрасно. И ты была прекрасна. Это того стоило. Но утром у меня самолёт в Москву – работа не ждёт. – Он надевает рубашку, так и не взглянув на меня. – Спасибо за удовольствие. Это было… очень трогательно.