Над жизненным путем Василия Фивейского словно тяготела суровая и непостижимая предрешенность. Как будто на нем лежала тайная порча, с ранних лет он нес на себе непомерную ношу бед, болезней и потерь, и кровоточащие раны в душе так и не заживали. Среди людей он оставался одинок — как одинокая...