Мне шестнадцать. Я кадет второго курса, и у меня есть цель, которую легко измерить. Со второго курса нам наконец разрешают летать. У преподавателя теории за всю службу набралось сто сорок часов — в Академии это уже считается судьбой. Значит, мне нужно сто сорок один. До конца третьего курса. Налёт — единственная строка в будущем дипломе, которую не сможет переписать ни одна кафедра. Собрать эти часы можно только внизу, в доках: там платят два восемьдесят пять в час, дают не больше трёх часов в сутки, и всегда находится кто-то, кому нужно перегнать ржавое корыто из одной точки в другую. Два учебных года, два лета, одна война.