«Самое невыносимое после того, как память вернулась, — заставить себя не прокручивать в голове её взгляд: тот, что выворачивал меня наизнанку безусловной любовью, сплетённой с безумной страстью. Возможно, я и правда вспомнил не всё; возможно, ритуал Курда вернул лишь обломки прошлого. Но одно я понимал наверняка — так на меня не смотрели никогда. И от этого клинки входили в плоть ещё глубже и яростнее: потому что вместе с этим знанием подступало другое — для неё всё происходящее лишь забава. Это длилось часами, и всякий раз, когда она распахивала глаза, меня накрывала густая, липкая, чёрная ненависть. Стоило столкнуться с её сиреневыми глазами — и меня срывало. Потому что в них пылало одно слово, агрессивно мигая, будто неоновая вывеска: ложь. Чёрными вспышками с ядовито-красными прожилками ярости она вгрызалась в плоть, жадно стремясь причинить боль». Николас Мокану
Содержит нецензурную брань.