Роман «Йод» — сплав автобиографической откровенности и истории взросления. Это и слегка циничный внутренний монолог героя, балансирующего на грани нервного срыва, и точный срез эпохи, и попытка без самообмана заглянуть внутрь себя. Через картины московского быта и беспощадные эпизоды чеченской кампании автор рассуждает о природе насилия и о том, возможно ли прощение. Нелинейная композиция, особый ритм рубановской прозы и кинематографически выверенные детали затягивают читателя в расколотое сознание, ищущее опору в мире, где «хороший парень» — не профессия.