Берилловая диадема

— Холмс, — сказал я как-то раз, выглянув в окно на улицу, — к нам несётся какой-то сумасброд. Поразительно, что родные отпускают его одного из дома.

Мой товарищ лениво поднялся с кресла и, сунув руки в карманы халата, выглянул через моё плечо.

Утро было ясным и морозным, февральским. Вчерашний снег всё ещё лежал плотной пеленой и сверкал под солнцем. Ближе к середине Бэкер-стрит колёса экипажей уже размяли его в грязно-бурую кашу, но у краёв и на приподнятых местах тротуара он оставался таким же нетронуто белым, как сразу после метели.

Серые плиты тротуара были подметены и выскоблены, но всё равно предательски скользили, и потому прохожих в тот день оказалось меньше, чем обычно.

Если говорить начистоту, со стороны главного вокзала шёл всего один джентльмен — и именно его необычный вид привлёк моё внимание.