Последний доктор
🕒 3 ч. 38 мин.
💬 Описание аудиокниги
Повесть «Последний доктор» открывает Анну Ревякину с неожиданной стороны: перед читателем — не только поэт и выразитель своего времени, но и прозаик европейского масштаба, тонко работающий с темой времени, устройством памяти и пограничными состояниями психики.
В этой книге соединяются психологическая проза XXI века, приемы магического реализма и метафизическая исповедь — ее можно читать как экзистенциальную драму, психоаналитическое странствие и философское высказывание.
«Последний доктор» — особенная вещь в творчестве Ревякиной и первый выпуск серии «Неороман» редакции КПД, нацеленной на «неформатную», экспериментальную прозу.
Текст донецкой поэтессы, ставшей одним из символов «русской весны», на первый взгляд спорит с привычным образом автора. Это произведение на пересечении традиций нового европейского психологического романа и магического реализма, где героиня подходит вплотную к границе бытия — и в экзистенциальном, и в буквальном, медицинском смысле.
Повесть допускает несколько трактовок: как психоаналитическое размышление об «обостренной реальности», как феминистское письмо, как метафизический монолог «твари дрожащей» о праве на «главную» жизнь, обращенный к высшим инстанциям.
При этом сила тем и предельно прозрачная, сразу выводящая к сути манера письма снимают разговоры о «повестке». Ревякина обращается к современным приемам, нелинейной композиции и скрытому внутреннему нарративу не ради игры в технику, а чтобы наметить новые, непривычные горизонты современной русской словесности.
Это смелая, откровенная и парадоксальная повесть — и даже давние читатели Ревякиной увидят в ней знакомого автора в неожиданном ракурсе.
В этой книге соединяются психологическая проза XXI века, приемы магического реализма и метафизическая исповедь — ее можно читать как экзистенциальную драму, психоаналитическое странствие и философское высказывание.
«Последний доктор» — особенная вещь в творчестве Ревякиной и первый выпуск серии «Неороман» редакции КПД, нацеленной на «неформатную», экспериментальную прозу.
Текст донецкой поэтессы, ставшей одним из символов «русской весны», на первый взгляд спорит с привычным образом автора. Это произведение на пересечении традиций нового европейского психологического романа и магического реализма, где героиня подходит вплотную к границе бытия — и в экзистенциальном, и в буквальном, медицинском смысле.
Повесть допускает несколько трактовок: как психоаналитическое размышление об «обостренной реальности», как феминистское письмо, как метафизический монолог «твари дрожащей» о праве на «главную» жизнь, обращенный к высшим инстанциям.
При этом сила тем и предельно прозрачная, сразу выводящая к сути манера письма снимают разговоры о «повестке». Ревякина обращается к современным приемам, нелинейной композиции и скрытому внутреннему нарративу не ради игры в технику, а чтобы наметить новые, непривычные горизонты современной русской словесности.
Это смелая, откровенная и парадоксальная повесть — и даже давние читатели Ревякиной увидят в ней знакомого автора в неожиданном ракурсе.